¹ Центр по ислледованиям ВИЧ-профилактического вмешательства (CAIR), Медицинский Колледж Висконсина (США)

² Городская инфекционная больница N 30 им.  П. А. Боткина, С.-Петербург, Россия

Корреспонденцию направлять:

Юрию Амирханяну, к. соц. н.

Yuri A. Amirkhanian, Ph.D.

Center for AIDS Intervention Research (CAIR)

Medical College of Wisconsin

2071 N. Summit Avenue

Milwaukee, WI 53202 USA

Phone: 1-414-456-7718

Fax:     1-414-287-4209

Email:  Данный адрес e-mail защищен от спам-ботов, Вам необходимо включить Javascript для его просмотра.

Тема:  лица, живущие с ВИЧ/СПИДом в России

Ключевые слова: ВИЧ/СПИД, Россия, дискриминация, сексуальное поведение, инъекцирование наркотиков, психическое здоровье

В оригинале: Yuri A. Amirkhanian, Jeffrey A. Kelly, and Timothy L. Mcauliffe. Psychosocial needs, mental health, and HIV transmission risk behavior among people living with HIV/AIDS in St Petersburg, Russia.

Резюме

Цель исследования: начиная с 1996 года, количество новых случаев ВИЧ- инфекции в России удваивается ежегодно. Официально зарегистрировано 232.424 случаев ВИЧ- инфекции, но фактически это количество, вероятно, превышает один миллион. О социальных, психологических, поведенческих и лечебных услугах,  доступных людям, живущим с ВИЧ в России, известно очень мало.

План исследования: в 2002 году, используя план репрезентативной выборки, из крупных   организаций, оказывающих лечебные услуги и уход за больными СПИД,  г С.-Петербурга была привлечена перекрестная выборка из 470 человек, живущих с ВИЧ/СПИДом.

Методы: Участники самостоятельно заполняли анонимные анкеты,  которые включали подробную

информацию о социальных и психологических характеристиках, раскрытии ВИЧ- серостатуса, случаях дискриминации и о рискованных контактах, которые имели место после того, как им стало известно о своем ВИЧ-позитивном статусе.

Результаты: Большинство участников были молодыми (средний возраст=25. 3 года), знали о своем ВИЧ- позитивном статусе приблизительно в течении 2 лет, использовали инъекционные наркотики, а также практиковали рискованное  сексуальное поведение. Большое количество людей сообщило о случаях дискриминации, в том числе о том, что их силой заставляли подписать документы, подтверждающие их ВИЧ статус (47.9%), отказывали в оказании общей медицинской помощи (29.6%), увольняли с работы (9.9%) и изгоняли из дома (9.0%). Свыше, чем у трети участников, наблюдалась клиническая депрессия. Большинство участников, после того, как  узнало о своем ВИЧ- положительном серостатусе, осталось сексуально активным, примерно половина практиковала незащищенные половые контакты с ВИЧ-отрицательными партнерами и треть не пользовалась презервативами в случае несогласия партнера. Большинство потребителей инъекционных наркотиков выборки все еще продолжают пользоваться общими шприцами.

Выводы: ВИЧ-инфицированные в России сталкиваются с широким диапазоном социальных, психологических проблем и проблем, связанных с доступом к лечению.  Люди, живущие с ВИЧ/СПИДом в России, срочно нуждаются в улучшении оказываемого им лечения.

Введение

ВИЧ/СПИД, как серьезная и распространяющаяся угроза общественному здоровью, появился в республиках бывшего Советского Союза сравнительно недавно. Советский период характеризовался консервативным, авторитарным государственными контролем за личным поведением; ограничением личной свободы и жесткой принудительной политикой контроля по отношению к использованию наркотиков, заболеваний, передаваемых половым путем и культурным ценностям. После коллапса советской системы, большинство бывших социалистических стран испытали экономический кризис или застой, социальные лишения, либерализацию сексуальных ценностей, сильное увеличение распространенности использования наркотиков и ЗППП и крах инфраструктуры общественного здоровья.

До середины 90ых годов, в России ежегодно диагнозировалось менее, чем 200 случаев ВИЧ-инфекции (1). С 1996, каждый год, число новых, официально зарегистрированных случаев, начало удваиваться, и, в итоге, сейчас официально зарегистрировано 232.424 случаев ВИЧ-инфекции (2). Действительное число ВИЧ-инфицированных оценивается русскими и международными источниками в диапазоне от 1 до 2 миллионов (3-5). Большинство ВИЧ- инфекций в России приходится на людей в возрасте 25 лет (6).

Повсеместно отмечается срочная необходимость в создании ВИЧ-профилактических программ в бывших социалистических странах Центральной и Восточной Европы (6-11). Данная статья сообщает о социальных, психологических и поведенческих характеристиках людей, живущих с ВИЧ в России, - социальной группе, о которой почти нет информации в публикуемой литературе. В исследованиях, предпринятых на Западе до возникновения развитой антиретровирусной терапии, среди людей, живущих с ВИЧ/СПИД, часто отмечался высокий уровень депрессии, отсутствие социальной поддержки и высокий уровень тревожности (12-15). Кроме того, несмотря на то, что большинство лиц, знающих о своем ВИЧ-позитивном серостатусе, воздерживаются от незащищенного секса, существует множество людей, которые все еще этого не делают (16-18).

В России проводилось несколько широкомасштабных просветительских программ о СПИДе на правительственном уровне. Широко распространены заблуждения относительно передачи ВИЧ-инфекции через случайные контакты (7, 10). На сегодня ВИЧ преобладающе воздействует на пользователей инъекционных наркотиков (ПИН), мужчин, которые вступают в половые контакты с мужчинами (МСМ), работников коммерческого секса (РКС), и другие стигматизированные группы (6, 8). Отрицательное социальное отношение к изолированным социальным группам, политика объязательного тестирования “групп высокого риска” и ограниченность в правовой защите из-за ВИЧ-статуса, может усилить стигматизацию, увеличить уязвимость к дискриминации и усложнить социальную и психологическую приспособленность людей, живущих с ВИЧ/СПИДом (19).

Методы

Участники и места, в которых их привлекали к программе

Исследование было выполнено в 2002 году. 470¹ ВИЧ-инфицированных участников из пяти как здравоохранительных, так и оказывающих социальные услуги, организаций Ст. Петербурга, самостоятельно заполнили анонимный опросник, занимающий 40-60 минут. 93% людей согласились участвовать в данном исследовании.

Вопросы анкеты

Демографические характеристики. В анкете запрашивалась необходимая информация о возрасте респондентов, статусе отношений с партнерами, уровне образования и о занятости: учатся ли они в настоящее время или работают. Используя пятибальную шкалу Ликерта, участники описали свою сексуальную ориентацию и указали, как долго они знают о своем ВИЧ- позитивном статусе. Кроме того, участники сообщили, как по их мнению, они заразились СПИДом.

Выявление ВИЧ и дискриминация. Участники указали, кому они сообщили о своем ВИЧ-позитивном статусе, был ли тест на ВИЧ-инфекцию проведен с их согласия и передали ли здравоохранительные или правоохранительные органы, по их мнению, информацию об их ВИЧ- статусе без разрешения другим. В вопросах перечисляется 12 ситуаций, представляющих потенциальные типы дискриминации, связанные с работой, здравоохранением и нарушением конфиденциальности. Участники сообщали, как часто они сталкивались с каждой из этих ситуаций.

Депрессия. CES-D – шкала, разработанная Центром эпидемиологических исследований депрессиии (20, 21) состоит из 20 утверждений, дающих информацию о познавательных, эмоциональных и соматических аспектах депрессии, которые не полностью пересекаются с симптомами ВИЧ (22). Респонденты, использовав четырехбальную шкалу, указывали количество дней прошедшей недели, когда у них наступало состояние депрессии (например: «У меня бывают приступы плача»). (Коэффициент валидности a=0,87).

Состояние тревожности. Состояние тревожности было оценено при помощи формы Y-1 (STAI; 23), в которой респондентов просили, использовав четырехбальную шкалу, указать, насколько данные 20 утверждений описывают их состояние тревожности в настоящее время (например:  “я напряжен»). Диапазон балов STAI - от 20 до 80. (Коэффициент валидности a=0,87).

Социальная поддержка. Шкала SPS (24, 25) содержит 24 пункта, при помощи которых измеряется ощущаемая социальная поддержка (пример: "Есть люди, которые мне помогут, если я действительно буду нуждаться в этом.”). Респонденты, использовав четырехбальную шкалу, указали, насколько они согласны с каждым высказыванием (диапазон шкалы от 24 до 96 балов). В предыдущих исследованиях с ВИЧ- инфицированными, оценки SPS предсказывали депрессию и продолжение рискованного поведения (12), а также необходимость в усовершенствовании последующей психотерапии (коэффициент валидности a==0,91) (26).

Сексуальное поведение. Респонденты указывали число постоянных сексуальных партнеров того же и противоположного пола, которые были у них в течении всей жизни и после того, как они узнали о своем ВИЧ- позитивном статусе. Всех респондентов спрашивали об их вагинальных или гетеросексуальных анальных контактах, а мужчин просили указать: имели ли они гомосексуальные анальные контакты с сероконкордантными партнерами; с ВИЧ-отрицательными партнерами или партнерами с неизвестным статусом после того, как они узнали о том, что ВИЧ-позитивны. Участники, использовав шкалу, данную в процентах, указывали, как часто они пользовались презервативами. Наконец, респонденты сообщали, имели ли они ЗППП после того, как узнали о своем ВИЧ-позитивном статусе.

Рискованное поведение, связанное с использованием наркотиков и риском инъекцирования. Участников, которые когда-либо инъекцировали наркотики, спрашивали о том, как часто они вводили себе наркотики за прошедшие три месяца. Те, кто сообщал о недавнем употреблении инъекционных наркотиков, указывали, как часто пользовались общими шприцами.

Статистические Методы

Совокупная выборка (n=470) была разделена по полу (мужчин n=275, женщин n=194). Для создания категорий подверженности риску, участников разделили на ПИН (если они когда-либо использовали инъекционные наркотики) и МСМ (если это были мужчины, которые сообщили о любых постоянных сексуальных контактах с мужчинами). Основываясь на этих разновидностях поведения, было создано четыре взаимноисключающих подгрупп риска: лица, которые не были ни ПИН, ни МСМ (n=64); ПИН, которые не были МСМ (n=326); МСМ, которые не были ПИН (n=35) и ПИН, которые были также МСМ (n=39). ²

При помощи теста Стьюдента сравнивались группы, разделенные по полу с учетом возраста и психосоциальных шкал. Тест ранговой корреляции Мэнна-Уитни сравнивал группы, разделенные по полу c учетом числа половых партнеров. Для анализа нецифровых данных использовался c-квадратный тест или c-квадратный тест для анализа трендов. Для сравнения подгрупп, разделенных по риску сексуального поведения, вначале был выполнен одномерный анализ вариантов для того, чтобы определить, имелись ли существенные общие различия среди четырех подгрупп. В этих случаях, многочисленные сравнительные тесты определяли, как отличались индивидуальные средние при p=0. 05 или ниже. Эти сравнения подгрупп были сделаны для переменных величин психосоциальной шкалы и ЗППП.

Результаты

Демографические Характеристики

Таблица 1 показывает демографические характеристики всей выборки, подвыборок по полу и подверженности риску. Средний возраст участников исследования –  середина 20 лет, хотя для МСМ, которые не использовали инъектированные наркотики,  средний возраст составлял, в основном, середину третьего десятка. 86% участников были неженаты и большинство не имело детей. Большая часть участников имело среднее образование, менее половины - работало. 86% МСМ не ПИН, определились как гомосексуалы или бисексуалы; МСМ ПИН в большей степени отождествляли себя как гетеросексуалы, несмотря на то, что имели секс с мужчинами.

Таблица 1 Демографические характеристики и знание серостатуса в ВИЧ-позитивной выборке С.-Петербурга (Россия)

¹ Пол одного участника выборки неизвестен. В подвыборки не включены 6 участников с неуказанной ПИН.

Согласно утверждениям участников, 60%  (n=283) думало, что заражение СПИДом произошло из-за применения общих шприцов, 21% (n=98) было убеждено, что они заразились в результате гетеросексуальных контактов и 8% (n=37) - посредством гомосексуальных контактов. Остальные участники (9%, n=41) считали, что они заразились во время медицинских процедур или не знали точную причину заражения.

Социальные аспекты жизни с ВИЧ/СПИДом

Как видно из таблицы 1, участники в общем знали о своем ВИЧ- позитивном статусе в среднем 25,0 месяцев (медиана=16,0). МСМ не ПИН знали о своем ВИЧ-положительном статусе в течение наиболее длинного периода (средняя=68,1 месяцев, медиана=65, 0) и гетеросексуалы ПИН в течении наиболее короткого периода (средняя=17,8 месяцев, медиана=14,0). Большинство респондентов часто делилось информацией о своем ВИЧ- статусе с близкими членами семьи (77%, n=360), близкими друзьями (60%, n=282), и другими ВИЧ- позитивными (46%, n=218). С учетом округления результатов тестирования, 68% участников (n=321) сказало, что их тестирование было добровольное, 28% (n=132) было протестировано без их ведома и 3% (n=14) сказало, что их заставили тестироваться. 26% (n=120) участников убеждены, что работники здравоохранения или правоохранительные органы без их согласия передали информацию об их ВИЧ статусе другим. Таблица 2 показывает распространенность

случаев дискриминации.

Таблица 2.Типы дискриминации, о которых сообщили участники, произошедшие вследствии их ВИЧ-положительного статуса, (n=470) ¹

¹ Между 46 и 58 участниками не ответили на данное заявление и опускаются при расчете процентов этого пункта.

Приблизительно половина участников сказали, что врачи или правоохранительные органы заставили их подписать письменное подтверждение о ВИЧ- положительном статусе, которое может быть использовано как основание для возбуждения уголовной отвественности против тех, кто подвергает риску других. Участники принудительно были вынуждены дать врачам (44% участников) и правоохранительным органом (16%) информацию о своих сексуальных партнерах или партнерах, с которыми они употребляли наркотики. Приблизительно, 30% лиц было отказано в оказании общей медицинской помощи и 29% были изолированы в больнице или поликлинике от других больных из-за своего ВИЧ-статуса. Каждый десятый респондент был уволен с работы или выгнан семьей из дома из-за своего ВИЧ- положительного статуса. 15% участников было отказано в лечении ВИЧ, стоматологических услугах или в работе.

Психосоциальная адаптация людей, живущих с ВИЧ/СПИДом

Таблица 3 представляет психосоциальную шкалу и данные о сексуальном поведении как выборки в целом, так и подразделенной по полу и подвыборкам. Средняя CES-D была 19,9 балов (n=318). Используя срез для интерпретируемых уровней депрессии (20), 60,4% лиц (n=192) были оценены на или выше 16 балов, что является показателем возможной клинической депрессии и 36.5% (n=116) оценены на или выше 23 балов, что указывает на вероятную клиническую депрессию и симптомы тяжелой гнетущей депрессии. Средняя оценка чувства тревожности STAI  была 45.8 (n=412). 58,5% участников (n=241) получили  43 бала или выше, что сопоставимо с медицинскими пациентами, имеющими психиатрические компоненты в проблемах здоровья (23). 42.0% участников (n=173) получили 48 балов или выше по STAI, что сопоставимо с балами психиатрических больных (23). Наконец, средняя совокупная оценка SPS для этой выборки была 74.1 (в интервале от 44 до 96 балов, n=361). Эта средняя совпадает со средней уровня социальной поддержки лиц, живущих с ВИЧ в США, которым требовались  услуги по психическому здоровью до того, как стала доступна комбинированная терапия (26).

Таблица 3. Психосоциальные и поведенческие характеристики ВИЧ-позитивной  выборки С.-Петербурга (Россия)

Таблица 3. Психосоциальные и поведенческие характеристики ВИЧ-позитивной выборки г С.-Петербурга (Россия) (продолжение)

¹ Выборка включает 1 участника, пол которого неизвестен, %  рискованного поведения и использования презервативов условен и включает только участников которые участвовали в этом процессе; ² наличие примечаний для данной переменной указывают, что средняя или процент статистического испытания был значителен (р< 0,05). Величина, связанная  с примечанием (^a) имеет значимость ниже, чем величина, связанная с примечанием (^b).

Таблица 3 показывает статистические значимые различия средних между полами, а также между четырьмя подгруппами по воздействию риска. Оценка тревожного состояния у женщин была значительно более высокой, чем аналогичный показатель  у мужчин (p=0, 04). Кроме того, ПИН не МСМ значительно больше ощущали социальную поддержку, чем ПИН МСМ (p < 0,05).

Передача рискованного поведения среди людей, живущих с ВИЧ/СПИДом

14% участников всей выборки сообщили о наличии ЗППП после того, как узнали о своем ВИЧ-позитивном статусе. О ЗППП реже (p < 0,05) сообщалось лицами, которые не были ни ПИН, ни МСМ (2%), чем лицами других подгрупп  (интервал от 8% до 20%).

Сексуальное поведение в партнерских отношениях. Как показано в таблице 3, средняя партнеров противоположного пола, которые были у участников общей выборки на протяжении всей жизни, равнялась приблизительно 40 (медиана=15). У МСМ не ПИН средняя превышала 150 (медиана=30) мужских партнеров в течении всей жизни, тогда как МСМ ПИН имели меньше мужских партнеров.

Средняя партнеров противоположного пола всей выборки после того, как участникам стало известно об их ВИЧ- позитивном статусе, равнялась приблизительно 6 (медиана=1), а у МСМ не  ПИН средняя составляла 36 (медиана=3) мужских партнера. С учетом серостатуса партнеров, средняя всей выборки равнялась 3 (медиана=1) ВИЧ- позитивным партнерам противоположного пола; мужчины имели значительно большее (p=0, 02) число ВИЧ-позитивных партнеров  противоположного пола, чем женщины. Средняя партнеров противоположного пола, чей ВИЧ- статус был отрицателен или неизвестен, в общей выборке была приблизительно равна 4 (медиана=0). МСМ, которые не являлись потребителями инъекционных наркотиков, имели средние соответственно 22 (медиана=1) и 17 (медиана=0,5) ВИЧ сероконкордантных и дискордантных партнеров аналогичного пола.

Сексуальное поведение с серодискордантными партнерами. Таблица 3 также представляет данные, касающиеся сексуального поведения участников после того, как они узнали о своей ВИЧ-инфицированности, с партнерами, чей ВИЧ-статус был отрицателен или неизвестен. 56% членов выборки имели половые контакты с серодискордантными партнерами противоположного пола. Из них, свыше половины (55%), имели незащищенные вагинальные или анальные контакты и приблизительно треть всех контактов была без предохранения. В незащищенных контактах с партнерами противоположного пола (p=0,05). участвовал значительно более высокий процент женщин (63%), чем мужчин (48%).

Среди МСМ, которые не были ПИН, 57% имели анальные контакты с серодискордантными мужскими партнерами после того, как узнали о своем ВИЧ-позитивном статусе. Почти половина (48%) из них имели когда-либо незащищенные анальные контакты с мужчинами и 25% их анальных контактов были без предохранения. ПИН МСМ реже были задействованны в анальных контактах с серодискордантными мужскими партнерами, чем МСМ, которые не инъекцировали наркотики.

Многовариантные предикторы количества сероконкордантных сексуальных партнеров. Наличие намного высокой средней,чем медианы для многих показателей сексуального риска указывает на то, что определенное количество ВИЧ-зараженых лиц, вероятнее всего, продолжит свое рискованное поведение. Выборка был поделена на группы участников, которые имели 2 или менее, 3 или более половых партнеров, чей ВИЧ статус был отрицательный или неизвестен. Для моделирования классификации количества партнеров была выполнена пошаговая логистическая регрессия. Обнаружилось, что независимыми предикторами большого числа дискордантных партнерских отношений являются следующие факторы: быть МСМ (1шаг, коэффициент=0,862, p=0,03), иметь более низкий бал чувства тревожности (2 шаг, коэффициент=-0,055, p=0,001), иметь больший уровень депрессии (шаг 3, коэффициент=0,057, p=0,001) и не иметь в настоящее время постоянных отношений (шаг 4, коэффициент=-0,548, p=0,05).  Эта модель помогла правильно вычислить 55% участников, которые имели 3 или более дискордантных партнеров и 76% тех, у кого было 2 или менее партнеров. ³

Инъекцирование наркотиков и практика применения общих шприцов. 164 из 349 ПИН в выборке инъекцировала наркотики за прошедшие 3 месяца. 32% (n=110) ПИН инъекцировали наркотики, по крайней мере, еженедельно. 30% (n=104) пользовались общими шприцами, по крайней мере, однажды за прошедшие 3 месяца и почти половина из них (n=46) пользовались шприцами, по крайней мере, раз в неделю.

Обсужденине

Настоящие исследования показывают, что существует практика дискриминации ВИЧ-инфицированных в России. Множество участников сообщило, что их заставили подписать документы, в которых они признают свой ВИЧ- позитивный статус; многим было отказано в оказании медицинской помощи как общего типа, так и при лечении ВИЧ, в стоматологических услугах. 10 участников были уволены с работы или изгнаны из дома. Необходимо проведение кампаний для изменения отрицательного общественного отношения к людям с ВИЧ/СПИДом, снижения стигмы, исправления представлений людей о том, как  передается ВИЧ и создания политики, предохраняющей права людей, живущих с ВИЧ/СПИДом.

Участники показали очень высокий уровень психологической депрессии. Свыше трети выборки России превышают срез для предполагаемой клинической депрессии и свыше 40% имело  уровень чувства тревожности, сравнимый  с выборками психиатрических больных. Результаты совпадают с исследованиями по преобладанию психологического стресса среди лиц, живущих с ВИЧ в западных странах, проведенных ранее, когда ВИЧ/СПИД еще не поддавался успешному лечению (12, 22, 26). Большое количество людей, живущих с ВИЧ- инфекцией в России, нуждаются в оказании услуг по психическому лечению.

Большинство ВИЧ- позитивных участников остались сексуально активными и поведение многих из них, связанное как с сексом, так и с инъекцированием наркотиков, содержит высокий риск для вторичного заражения ВИЧ/ЗППП инфекций, а также для передачи ВИЧ другим. Только половина мужчин последовательно пользовалась презервативами при половых контактах с ВИЧ-отрицательными партнерами или партнерами с неизвестным серостатусом. Огромной проблемой является высокая степень ВИЧ- инфекцированных инъекционных потребителей наркотиков, которые все еще часто используют общие шприцы. Для снижения риска необходимо непрерывно проводить беседы с людьми, живущими с ВИЧ/СПИДом, подчеркивая важность избежания незащищенных половых контактов и общих игл.

Данное исследование имеет ряд ограничений: оно проводилось только в лечебных организациях С.-Петербурга, занимающихся проблемами СПИДа. В исследовании не рассматривались ВИЧ-инфицированные из других областей России или те, кто не был пациентом больниц, занимающихся проблемами СПИДа. Несмотря на то, что исследование использовало анонимную анкету, которую участники заполнили сами, возможность предубежденных ответов не должна быть полностью исключена.

Развитие широкомасштабной ВИЧ-эпидемии в России не было своевременно предвидено и нужды людей, живущих с ВИЧ/СПИДом все еще остаются без внимания. В настоящее время, только очень ограниченное число ВИЧ-зараженных лиц в России получают высокоэффективную антиретровирусную терапию. Необходимо расширить мощность инфраструктуры  здравоохранения России, находящейся сейчас в крайне бедственном состоянии для того, чтобы удовлетворить возрастающую потребность в лечении ВИЧ/СПИДа и использовать выскоэффективную антиретровирусную терапию.

Примечания

¹ Размеры выборки, приведенные в этой статье различны в зависимости от анализа. В большинстве случаев,  причиной этого являются недостающие данные, непоследовательные или пропущенные ответы. Для психологических шкал (CES-D, STAI, и SPS), ответы участника были сохранены и средняя  для этих пунктов была подсчитана, если не было пропущено более двух вопросов. Если было пропущено больше вопросов, респондент был исключен из анализа для данной шкалы.

² один участник не указал пол и 6 участников не могли быть классифицированы к потребителям инъекционных наркотиков из-за недостаточности данных.

³ размер выборки для логистической регрессии составлял 245 человек, потому что любые недостающие данные исключали участника из этого анализа.

Это исследование было проведено на средства гранта Центра #Р30-MH57226 полученного от Национального Института Психического Здоровья (США). Авторы высоко ценят содействие Н. Д. Панченко, Президента общества людей, живущих с ВИЧ/СПИДом, который скоординировал для нас рабочие поля. Мы также благодарим С.-Петербургскую городскую больницу инфекционных болезней N 30 имени Боткина, Городскую больницу инфекционных болезней N 10, С.-Петербургский Центр СПИДа, Группу самопомощи для людей, живущих с ВИЧ/СПИДом, Д. Н. Мещерякова и

Р. A. Амирханяна за их поддержку и сотрудничество.

Корреспонденция: Ю.A.Амирханян, к. соц. н. (Yuri A. Amirkhanian, Ph.D.)

Center for AIDS Intervention Research (CAIR), Medical College of Wisconsin, 2071 N. Summit Avenue, Milwaukee, WI 53202 USA, Email: Данный адрес e-mail защищен от спам-ботов, Вам необходимо включить Javascript для его просмотра.

Литература

1. Pokrovski VV. Report of the Russian Federal Centre for Prevention of AIDS. Moscow, Russia: July, 2000.

2. Federal Centre for AIDS Prevention of Russia. HIV infection in Russia. Moscow, Russia:  March, 2003.

3. United States Intelligence Council. The global infectious disease threat and its implications for the United States. United States Department of State, Washington, DC: 2000.

4. Pokrovski VV. Report of the Russian Federal Center for Prevention and Treatment of AIDS. Moscow, Russia:  July 1, 2002.

5. United States National Intelligence Council. The next wave of HIV/AIDS: Nigeria, Ethiopia, Russia, India, and China. United States Department of State. Washington, DC: September, 2002.

6. UNAIDS. Fact sheet: HIV/AIDS in the newly independent states. UNAIDS/WHO Joint Programme on HIV/AIDS. Geneva, Switzerland: December, 2000.

7. Amirkhanian YA, Kelly JA, Issayev DD. AIDS knowledge, attitudes, and behavior in Russia: Results of a population-based, random-digit telephone survey in St. Petersburg.  Int J STD & AIDS, 2001; 12: 50-57.

8. Kelly JA, Amirkhanian YA. The newest epidemic: a review of HIV/AIDS in Central and Eastern Europe. Int J STD & AIDS, in press.

9. Amirkhanian YA, Kelly JA, Kukharsky AA, Borodkina OI, Granskaya JV, Dyatlov RV, McAuliffe TL, Kozlov AP.  Predictors of HIV risk behavior among Russian men who have sex with men: an emerging epidemic. AIDS 2001; 15: 407-412.

10. Amirkhanian YA, Tiunov DV, Kelly JA.  Risk factors for HIV and other sexually transmitted diseases among adolescents in St. Petersburg, Russia. Family Planning Perspectives 2001; 33: 106-112.

11. Lunin I, Hall TL, Mandel JS, Key J, Hearst N. Adolescent sexuality in St. Petersburg, Russia. AIDS 1995; 9 (Supplement):  550-560.

12. Kelly, JA, Murphy DA, Bahr GR, Koob JJ, Morgan MG, Kalichman SC, Stevenson LY, Brasfield TL, Bernstein BM,St. Lawrence JS.  Factors associated with severity of depression and high-risk sexual behavior among persons diagnosed with human immunodeficiency virus (HIV) infection.  HealthPsychol 1993; 12: 215-219.

13. Ostrow DG, Monjan A, Joseph J, VanRaden M, Fox R, Kingsley L, Dudley J, Phair J. HIV-related symptoms and psychological functioning in a cohort of homosexual men. Am J Psychiatry 1992; 146: 737-742.

14. Marzuk PM, Tierney H, Tardiff K, Gross EM, Morgan EB, Hsu M, Mann JJ. Increased risk of suicide in persons with AIDS. JAMA 1988; 259: 1333-1337.

15. Kelly JA, Murphy DA.  Psychological interventions with AIDS and HIV: Prevention and treatment. J Consulting Clin Psychol 1992; 60: 576-585.

16. Singh BK, Koman JJ, Catan VM, Souply KL, Birkal RC, Golaszewski TJ. Sexual risk behavior among injection drug-using human immunodeficiency virus positive clients. Int J of the Addictions 1993; 28: 735-747.

17. Van der Straten A, Gomez CA, Saul J, Quan J, Padian N.  Sexual risk behaviors among heterosexual HIV discordant couples in the era of post-exposure prevention and viral suppression therapy.  AIDS 2000; 14: F47-F54.

18. Blumenthal RN, Kral AH, Gee L, Lorvick J, Moore L, Srol K, Edlin BR. Trends in HIV seroprevalence and risk among gay or bisexual men who inject drugs in San Francisco, 1988 to 2000.  JAIDS 2001; 28: 264-269.

19. Parker R, Aggleton P. HIV/AIDS-related stigma and discrimination: a conceptual framework and an agenda for action. New York: The Population Council, May, 2002.

20.  Radloff LS. The CES-D Scale: a self-report depression scale for research in the general population. Applied Psychol Measurement 1977; 1: 385-401.

21. Radloff LS, Locke BZ. The community mental health assessment survey and CES-D Scale. In MM Weissman, JK Myers, & CE Ross (Eds.), Community surveys of psychiatric disorders (pp. 177-187). New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1986.

22. Kalichman SC, Rompa D, Cage M. Distinguishing between overlapping somatic symptoms of depression and HIV disease in people living with HIV/AIDS. J Nervous Mental Dis 2000; 188: 662-670.

23. Spielberger CD. State-Trait Anxiety Inventory (Form Y). Palo Alto, CA: Consulting Psychologists Press, 1983.

24. Cutrona CE. Ratings of social support by adolescents and adult informants: degree of correspondence and prediction of depression symptoms. J Personality Soc Psychol 1989; 57: 723-730.

25. Cutrona CE, Russell DW. The provisions of social relationships and adaptation to stress. Advances in Personal Relationships 1987; 1: 37-67.

26. Kelly JA, Murphy DA, Bahr GR, Kalichman SC, Morgan MG, Stevenson LY, Koob JJ, Brasfield TL, Bernstein BM. Outcome of cognitive-behavioral and support group brief therapies for depressed HIV-infected persons. Am J Psychiatry 1993; 150: 1679-1686.